Витамины, спортивное питание, косметика, травы, продукты

Разрушение отождествления с телом боли

Человек с сильным и активным телом боли распространяет вокруг себя определенную энергию, которую окружающие воспринимают как чрезвычайно неприятную. При встрече с таким человеком одни люди испытывают желание немедленно избавиться от его присутствия или до минимума сократить с ним общение. Они чувствуют, как его тело боли их отталкивает. Другие чувствуют по отношению к нему прилив агрессии. Они могут нагрубить ему или даже атаковать вербально, а иногда и физически. Это означает, что в них самих есть что-то резонирующее с его телом боли. Это их собственное тело боли.

Не удивительно, что люди с тяжелыми и часто активными телами боли нередко попадают в конфликтные ситуации. Разумеется, иногда они же сами эти ситуации и провоцируют. Но в остальное время могут фактически бездействовать. Той негативности, что они вокруг себя распространяют, оказывается достаточно, чтобы разбудить в ком-нибудь тело боли, притянуть к себе враждебные чувства и породить конфликт. Чтобы избежать реагирования при встрече с человеком с активным телом боли, требуется сохранять высокую степень Присутствия. Если ты способен оставаться присутствующим, то твое Присутствие может позволить другому человеку разотождествиться со своим телом боли и таким образом помочь ему пережить чудо внезапного пробуждения. Хотя такое пробуждение может быть и кратким, но оно запускает сам процесс пробуждения.

Один из подобных случаев, чему я был свидетелем, произошел много лет назад. Около одиннадцати вечера мне в дверь позвонили. В домофоне раздался голос моей соседки Этель:

— Нам надо поговорить. Это очень важно. Пожалуйста, впустите меня.

Этель была интеллигентной и в высшей степени образованной женщиной средних лет. Также у нее было сильное эго и тяжелое тело боли. Еще подростком ей удалось уехать из нацистской Германии, но многие ее близкие погибли в концлагерях.

Этель села на диван, она была возбуждена, у нее тряслись руки. Из принесенной с собой папки она достала письма и документы и разложила их на диване и на полу. Неожиданно внутри всего своего тела я почувствовал что-то странное, словно регулятор яркости повернули на полную мощность. Мне не оставалось ничего другого, как оставаться открытым, бдительным и в высшей степени присутствующим, — присутствующим каждой клеточкой тела. Я смотрел на нее без каких-либо мыслей или суждений и в молчании слушал, не давая никакого ментального комментария. Она открыла рот, и обрушился поток слов.

— Сегодня они прислали мне еще одно письмо. Оно меня убивает. Они затевают против меня вендетту. Вы должны мне помочь. Нам с вами нужно вместе сражаться против них. Их бесхребетные юристы ничего не могут сделать. У меня отнимут дом. Они угрожают мне выселением.

Выяснилось, что Этель отказалась платить за услуги, поскольку управляющий собственностью не произвел у нее какой-то ремонт. В свою очередь они пригрозили ей судом.

Этель говорила минут десять или около того. Я сидел, смотрел и слушал. Внезапно она замолчала, окинула взглядом разложенные всюду бумаги, словно только что очнулась от сновидения. И сделалась спокойной и печальной:

— Это ведь совсем не важно, правда?

— Да. Неважно, — сказал я. Этель тихо посидела еще пару минут, потом собрала бумаги и ушла. На следующее утро она остановила меня на улице и посмотрела на меня несколько подозрительно:

— Что вы со мной сделали? Прошлой ночью я впервые за много лет хорошо спала. Я спала как ребенок.

Она думала, что это я «с ней что-то сделал», но я ничего не делал. Вернее было бы спросить, чего я не сделал. Я не стал реагировать, не засвидетельствовал реальность ее истории, не подбросил ее уму новых идей и мыслей, а телу боли — новых эмоций. Я позволил ей переживать то, что она переживала в тот момент, а сила этого позволения была в том, чтобы не мешать и ничего не делать. Быть присутствующим — это бесконечно сильнее слов и действий, хотя состояние присутствия и может послужить импульсом к тому, чтобы что-то сказать или сделать.

Происшедшее с ней еще не было устойчивым сдвигом, но проблеском того, что, возможно, уже жило в ней самой. В дзен такой проблеск называется сатори. Сатори — это момент Присутствия, короткий выход из голоса в голове, из мыслительного процесса и его отражения в теле в виде эмоции. Это появление внутреннего пространства, простора там, где до этого был шум, гам и беспорядок мыслей и хаотичных эмоций.

Думающий разум не может понять Присутствие, и поэтому зачастую толкует его неверно. Он будет твердить, что ты стал безразличным, отстраненным, что в тебе нет сострадания, что ты ведешь себя так, будто тебя это не касается. Истина в том, что это тебя касается, но на гораздо более глубоком уровне, чем уровень мыслей и эмоций. Фактически только на этом уровне приходит способность идти вместе, истинная сопричастность, истинная соединенность, выходящая далеко за пределы того, чтобы это тебя просто касалось. В спокойствии Присутствия ты чувствуешь единую не имеющую формы суть, которая есть и в тебе, и в другом. Знание, что ты и другой — одно целое, и есть истинная любовь, истинная забота, истинное сочувствие.